SALDEJUMS

Этимология слова "сладкий" может оказаться такой головокружительной, что лучше читать эту статью сидя, держа голову с двух сторон.

По-литовски "мороженое" - "ледаи". А по-латышски  - "салдеюмс". Не кажется ли вам, что эти два слова однокоренные? Тем более, что по-латышски "лед" будет тоже "ледус". Но такой вариант возможен, только если мы воспримем стартовое "са-" в "салдеюмс" в качестве приставки. А такая приставка есть только в грузинском. Корнем тогда останется "л(е)д". И вся конструкция будет безупречно грузинской "салде", и понятие "мороженое" будет трактоваться как "там, где лед".

 

Вроде бы все сходится, тем более, что мы многократно доказывали картвельскую сущность латышского языка. Но тут рядом оказывается латышское слово "салден" в значении "сладкий", и появляется более простое объяснение слова "салдеюмс" как происходящего от "салден", то есть, от "сладкого". И вроде, подходящий момент, чтоб расстроиться...

Но тут замечаем возле "салден" еще одно слово - "салдети" в значении "леденеть", и понимаем, что "салдеюмс" вполне мог произойти все-таки от корня "лед".

И наконец возникает поразительная цепочка. Древние латыши (которые, как мы помним, назывались "лубь" и были картвелоязычными) спокойно строят чисто грузинскую конструкцию "салдеюмс" в значении "мороженое" от корня "лед" с помощью фирменной картвельской приставки "са-". Произошло это очень давно. История у мороженого тоже древняя, его подавали еще Александру Македонскому. И мороженое, как всем известно, сладкое. Так что, латышское слово "салден" (явный близкий родственник русского "сладкий") - это производная от "салдеюмс" (где корень" лед"), а не наоборот. И получаем, что русские слова "сладкий" и "ледяной" - однокоренные.